alogasin


Журнал А. Логашина

Заметки дилетанта


Заполнение пустоты
alogasin
Поэт в России был и остается большим чем умелый версификатор, и столетие со дня смерти Толстого - тому очередной пример. 1910 г. был вообще урожаен на смерти писателей (Твен, О. Генри, Буссенар) и ученых (Вальрас, Хаггинс, Фальберг, Галле), в России умирали художники (Куинджи, Сергей Иванов, Врубель), отошли в мир иной Комиссаржевская и Балакирев... Однако масштабного воспоминания годовщины со дня смерти удостоился лишь Толстой, заняв место в одном ряду со святыми, днями памяти которых чаще всего являются именно дни их смерти...
Исторический деятель в России также больше, чем исторический деятель. Споры о личности и делах Александра Невского и Николая II, Ивана Грозного и Сталина по накалу далеко перекрывают споры о Путине и Медведеве, годовщины рождений и смертей былых правителей России вспоминаются все более массово, а 9 мая постепенно становится основным государственным праздником...
История и литература стали стержнем политической и общественной жизни в современной России. В интеллигентских компаниях перемывают косточки Есенину и Троцкому, в менее высококультурных тусовках ограничиваются Сталиным и Брежневым. Консерваторы и модернисты, патриоты и либералы скучным дискуссиям о ставках налогов или методах финансирования медицины предпочитают оживленно обсуждать преступления/подвиги былых властителей и прозрения/ошибки писателей. Даже в остроактуальных статьях авторы редко могут обойтись без цитаты из классика или отсылки к реалиям минувших времен.
В условиях, когда в современной российской культуре начисто отсутствуют единые... не то, что концепции, но даже просто системы понятий в сфере политики, экономики, права, религии, когда общество стремительно атомизируется, история и литература остаются последними элементами единого культурного кода для России.
Впрочем, при всем своеобразии подобной культуры ее происхождение нельзя назвать загадочным. Последние три века истории России были полны смут и потрясений, расколов и разделений. От Великого перелома Петра до Великого перелома Сталина, от краха 1917 г. до краха 1991 года... Пропасть, лежащая между московским офисным планктоном и жителями депрессивных деревень или загибающихся моногородов, ничуть не меньше описанной тем же Толстым пропасти между офранцуженными барами, с трудом изъясняющимися на русском языке, и крестьянами тверской губернии...
Но природа не терпит пустоты. И место религиозных или социальных парадигм в культуре занимает практически единственное, что объединяет жителей одной восьмой части суши, - школьная программа. Естественно, не вся программа, странно было бы строить национальную идентичность на законе Ома или теореме Пифагора. Ядро современной российской культуры составляет то, что специфично для нашей школьной программы - российская история и российская же литература.
И до тех пор, пока в России не появится великого харизматика, способного предложить России новую идею, или же не случится великая катастрофа, способной лишить актуальности вопрос о существовании Российского общества, полагаю, что и следующие поколения будут находить общий язык при посредничестве героев литературных и героев былых войн...

Битва за домик генералиссимуса
alogasin
Знакомясь с историко-политическими дискуссиями последних лет трудно не изумиться тому, какую роль в них играет личность И.В. Сталина. Сам по себе интерес к этой фигуре не удивителен - человек, возглавлявший одну из крупнейших стран мира в эпоху величайших трансформаций мировой истории, не может не привлекать внимания историков. Однако исторических монографий, посвященных текстологическому анализу статей Сталина или реконструкции отношений в его ближайшем окружении, аграрной политике или демографической динамике сталинского СССР появляется не намного больше, чем аналогичных исследований, посвященных наполеоновской Франции, империи Чингизидов или Китаю династии Цинь...
Вал книг, статей и непричесанных рассуждений о Сталине (чаще всего именно Сталине, а не сталинском СССР) обеспечивается полупрофессионалами или откровенными дилетантами, далекими от идеологической нейтральности авторами, страстными поклонниками или ненавистниками Сталина. Помимо экспрессивной риторики, склонности к избирательному использованию источников и смелым обобщениям эти тексты отличаются еще одной особенностью - «разоблачением мифов». Поклонники Сталина страстно разоблачают либеральные мифы, ненавистники - коммунистические мифы (причем, подозреваю, либералы и коммунисты не всегда знают о существовании этих мифов). Время от времени поклонники и ненавистники Сталина цитируют друг друга (в силу уже отмеченного выше пренебрежения авторов элементарными принципами исторического исследования найти цитату, демонстрирующую ничтожество оппонента, несложно) и историко-популярное книготворчество плавно перерастает в перманентную религиозную войну сталинопоклонников со сталиноненавистниками. Апогеем этой войны стала недавняя замятня вокруг учебника Вдовина-Барсенкова, докатившаяся до Общественной палаты.
Рациональными причинами сложно объяснить патологический интерес российских авторов к Сталину. При всей значимости второй четверти XX века для российской и мировой истории, при всех великих трагедиях и свершениях этой эпохи трудно утверждать что победы или провалы Сталина, масштаб или неоднозначность его личности принципиально отличаются от таковых для Петра I, Ивана IV или Ленина. Однако никому из названных персонажей не достается и четверти внимания, которым пользуется Сталин...
Можно было бы выдвинуть гипотезы о иррациональных корнях этого внимания, об архетипе Отца, эдиповом комплексе либералов и символической иммобилизации коммунистов, но, думается, все намного проще. Фиксация историков-публицистов из противоборствующих лагерей на Сталине - явление того же порядка, что пресловутая «битва за домик паромщика». Если в силу тех или иных (зачастую случайных) причин по одну сторону линии фронта образуется концентрация сил, противник вынужден подтягивать туда же свои силы, чтобы не допустить прорыва. Мощный кулак образуется с противоположной стороны линии фронта и уже первой стороне приходится подтягивать новые силы. В результате малопримечательная высота или второстепенный брод через неглубокую речку становятся предметом ожесточенной битвы, многократно переходя из рук в руки. Битва может продолжаться до полного истощения сторон.
Судя по всему именно такую бойню, бессмысленную и беспощадную нам предстоит наблюдать на идеологическом фронте в ближайшие годы. Сколько гектаров леса станет жертвой этой битвы можно лишь гадать. Радует одно - пока авторы выясняют, кем же был Сталин - святым и мессией или величайшим злодеем в истории со времен Нерона и Ирода, нормальные историки могут заниматься другими темами, не слишком опасаясь набегов идеологически озабоченных дискутантов. Битва за домик генералиссимуса поглотит их всех.

Корни экзистенциальной фрустрации
alogasin

В середине прошлого века Виктор Франкл обогатил психологию понятием экзистенциальной фрустрации, патологического состояния, связанного с невозможностью реализовать стремление к обретению смысла жизни. Вряд ли вызывает удивление тот факт, что теория Франкла появилась на полвека позже концепций Ницше или Фрейда. Неудовлетворенная воля к власти или половое желание — явления, известные еще современникам Аристотеля. А вот дефицит смысла жизни (да и само рефлексируемое понятие смысла жизни) — явление более позднее.

Мир людей античности и средневековья был четко организован и структурирован, религиозные системы определяли систему ценностей, законы формировали отношения между людьми, обычаи и традиции определяли стандартные цели и средства их достижения... Религия, законы и обычаи, картина мира и практические знания менялись нечасто, в той или иной мере они были сведены в единую иерархизированную систему и вопрос «зачем я живу» в этой системе возникнуть просто не мог, ибо ответ на него был готов. Плоха или хороша была система, которой располагали наши далекие предки — другой вопрос, но эта система была.

И новое время не смогло быстро разрушить эту систему, слишком уж плотно иерархическая структура картины мира вошла в сознание людей. Менялись элементы системы — на место религиозной системы ценностей приходила гуманистическая или прагматическая, в картину мира встраивались новые знания, претерпевали изменения законы и обычаи. Скелет старой системы становился слабее, но до какой-то степени сохранял цельность картины мира. Но к середине прошлого века он рухнул окончательно. В годы, лежащие между сараевскими выстрелами и крахом колониальной системы, история неслась слишком стремительно. Система рухнула окончательно, люди стали формировать свой мир так же, как набивали корзинку в супермаркете. «В качестве религии я выбираю буддизм, в качестве политических взглядов — троцкизм и немного маоизма, а об эстетике пока не решил. То ли взять концептуализм, то ли постреализм, а, возьму, пожалуй оба, а дома разберусь...». Стоит ли удивляться появлению такого явления, как экзистенциальная фрустрация...

Но экзистенциальная фрустрация стала отнюдь не единственным проявлением деиерархизации и деструктуризации сознания. Потеря системы ценностей может выражаться не только в тоске и апатии экзистенциальной фрустрации, но и в сублимации потерянной цели текущими желаниями, в собственном «хочу», становящимся для человека ultima ratio. Стремительный рост потребления психоактивных веществ, волна немотивированных, бессмысленных преступлений — все это результат выпущенного на волю «хочу». Иногда опустевшее место в иерархии ценностей удается занять очередному мессии, гуру или сенсею — и тогда начинает складываться очередная секточка или терорристическая группа. Невиданный расцвет маргинальных групп, сотни и тысячи групп фанатиков, пришедшие на смену былым эпидемиям безумия также являются результатом распада системной картины мира.

Если два предыдущих проявления были связаны с деиерархизацией сознания, то вал торжествующего дилетантизма, охвативший современное общество, - уже дитя деструктуризации. Понахватанные из разных источников обрывки идей и фактов в лишенном внутренней системы сознании создают иллюзию глубокого понимания проблемы. И продаются многотысячными тиражами очередные книги разоблачителей косной официальной науки, а больные вместо «химии» предпочитают лечиться уриной и травками, выбранными по книжке очередного «потомственного народного целителя». Деструктуризация же обусловливает и бессилие современного человека в ситуации чуть отличной от стандартной, будь то забарахливший компьютер или потерявшаяся цифра в бухгалтерском отчете. Похоже, тезис «Знание некоторых принципов возмещает незнание некоторых фактов» помнят только составители сборников афоризмов, и отсутствие фактов становится нерешаемой задачей.

Таким образом, многие проблемы современного мира растут из одного корня — из распада системной картины мира. Пожалуй, с этим надо что-то делать. Вряд ли удастся изменить других в количестве достаточном, для изменения мира, но изменить себя вполне реально. Структурированная картина мира — хорошая защита от многих проблем названных выше и еще более многих не названных. Ее создание требует сил и времени, но эти затраты могут окупиться сторицей.

Основа любой системы — информация. И, желательно, - информация аналитическая. Принципы могут заменить факты, факты не могут заменить принципы. Поэтому основа создания структурированной картины мира — чтение серьезных исследований и практических руководств. Поскольку всем, кроме счастливых обладателей эйдетической памяти свойственно забывать информацию, в особенности абстрактную, то не просто чтение — а чтение и конспектирование. Чтобы конспектирование не выродилось в коллекционирование записок, по завершении чтения нескольких книг по близкой тематике имеет смысл сводить конспекты воедино — в виде ли классического реферата, либо в форме графических схем по Бьюзену или Минто. И при чтении новых книг этот сводный материал обновлять. Цель изучения состоит в формировании системы знаний и потому при конспектировании и своде допустимы, а порой и желательны упрощения. Лучше владеть неполной информацией, разложенной по полочкам, чем кучей беспорядочных фактов.

Знания без практики мертвы, поэтому любое исследование материала, относящегося к практической сфере стоит закреплять и закреплять не абстрактными «посмотрим, как эта штука работает», а решением своих конкретных задач. Изучение языка программирования закрепляется написанием нужной программы, изучение медицины — составлением списка рекомендаций по питанию и образу жизни для себя, et cetera. Даже теоретические штудии — по философии, культурологии или истории стоит закреплять практикой — посещением тематического музея или написанием статьи в Википедию...

Создать систему ценностей и выбрать цель в жизни непросто, даже Франкл, всю свою жизнь положивший на исследование экзистенциальной фрустрации, не разработал общих для всех рецептов. Но даже не сформулировав для себя Великой цели, стоит постоянно держать в уме по меньшей мере три цели — краткосрочную (на ближайший месяц), среднесрочную (на ближайший год) и долгосрочную (на несколько лет). Такие цели сразу придают практический характер изучению и практическому закреплению знаний, придают творческий импульс и могут служить неплохим источником энергии...

Накопления знаний и постановки целей недостаточно для создания прочной и надежной системы, но они могут стать хорошей отправной точкой для ее создания.


Специалисты и дилетанты
alogasin
Слова «специалист» и «дилетант» принято считать антонимами. В эпоху гекслиевских специалистов-интеллектуалов, знающих понемногу обо всем и все о немногом, вероятно, так и было. В наши же дни, пожалуй, именно узкие специалисты демонстрируют самые яркие образцы дилетантизма. Порой эти образцы весьма забавны (хрестоматийным примером может служить тезис о сожжении Коперника инквизиторами, неоднократно озвучиваемый российскими журналистами и парламентариями), но зачастую дилетантизм специалистов имеет весьма печальные последствия. Так, экономическим катастрофам начала XXI века в немалой степени мы обязаны массовым приходом в экономику математиков, прекрасных специалистов в своей сфере, принесших в экономическую теорию и практику чудовищно механистический подход, не выдержавший столкновения с суровой действительностью.

Противоестественное соединение специалистов и дилетантов в наши дни, как представляется, связано с чрезмерной узостью современного образования. Понимание того, что ты ничего не понимаешь в определенной сфере, является первым этапом ее мало-мальски серьезного изучения. Серьезное изучение проблемы является лучшим средством от дилетантизма. Даже если это изучение будет неполным и человек не станет специалистом, он по меньшей мере, будет понимать, что специалистом не является. И напротив, трудно вообразить себе лучшую питательную среду для дилетантизма, нежели девственная пустота знаний, удобренная бессистемно нахватанными фактами и идеями. Вдвойне это верно для тех, кто является специалистом в своей области. Уверенность в своих силах, опирающаяся на реальные успехи, и уверенность в универсальности своих знаний (а они действительно универсальны — в узкой профессиональной сфере) служат залогом того энтузиазма, с которым узкие специалисты бросаются в новые сферы деятельности.

Больше всего, конечно же, не везет гуманитарным наукам. Все таки ферматистам и торсионщикам требуется определенный теоретический багаж, способный охладить неофитский пыл. Зато для совершения открытий чудных в области истории, религиоведения или литературоведения достаточно пролистать пару книжек и напрячь фантазию. И если единичные гипотезы о микоидной природе Ленина или тождестве Соломона с Цезарем могут забавлять, вал оригинальных гипотез уже не столь безобиден.

Во-первых, расширение деятельности дилетантов приводит к деградации системы гуманитарного знания в целом. Гуманитарное знание всегда включало как «верхний слой» (системное академическое знание), так и «нижний слой» (массовое, зачастую мифологизированное знание). Массовый приход дилетантов в гуманитарную науку почти не затрагивает «верхний слой» напрямую, но ослабление связи между этими слоями ослабляет приток идей и людей в «верхний слой». Во-вторых, характерной чертой дилетантизма является его ангажированность. Обилие фактов, используемых академической наукой склоняют к бесстрастному «Каким-то хазарам какой-то Олег задумал отмстить почему-то». Ограниченность фактической базы и неофитский пыл дилетантов создают плодородную почву для «Однажды задумал предатель Олег отмстить нашим братьям хазарам». А уж какие формы примет реализация конфликтного потенциал подобных теорий несложно додумать.

Увы, в ближайшие десятилетия нам предстоит жить в мире дилетантов. Помешать этому навряд ли получится, но хотя бы позаботиться о системном образовании для себя и своих детей, защитившись от соблазна дилетантизма, вполне реально.


Век специалистов
alogasin

Расхожая фраза о ковчеге, построенном дилетантами, и «Титанике», сооруженном профессионалами, не так уж далека от истины. Во всяком случае, изрядная часть проблем, с которыми человечество сталкивается в наши дни, покоится на фундаменте из глубокопрофессиональных решений специалистов. Разгул пиратства у берегов Сомали в значительной степени стал возможен лишь благодаря высокопрофессиональной операции США по разгрому местных исламистов. Изрядный вклад в глобальный финансовый кризис, последствия которого нам предстоит наблюдать еще не один год, внесли высокопрофессиональные экономические модели, на основе которых создавались многочисленные финансовые инновации. Странно было бы ожидать от военных специалистов глубоких познаний в социологии, а от математиков — в экономической истории. Но еще более странно ожидать от ответственных за принятие решений неспособности просчитать все их последствия.
Трудно сказать, когда началась эпоха специалистов. Классическое образование с его мертвыми языками понемногу сдавало позиции новому массовому образованию, гекслиевские специалисты-интеллектуалы, знающие понемногу обо всем и все о немногом, постепенно замещались прутковскими спциалистами, подобными флюсу, и затруднительно определить, когда эти перемены перешли в качественный скачок. Но, как бы то ни было, последние десятилетия стали веком специалистов. И нельзя сказать, что это принесло людям большое счастье.
Становление «недосистемы» и приход века узких специалистов совпадают не случайно. Специалисты, игнорируя все, выходящее за пределы их специализации, изрядно поспособствовали формированию слабо связанных друг с другом систем, составляющих «недосистему» современного мира. В то же время, слабая связь этих систем друг с другом снижает ценность непрофессиональных знаний для специалистов. В сочетании с нарастающим девятым валом информации это делает подготовку мало мальски широких специалистов нерентабельной.
И, увы, я не вижу причин, по которым этот процесс затормозил бы в ближайшие десятилетия. Поэтому, скорее всего, нас ждет не слишком комфортное для жизни, но, безусловно, весьма забавное будущее.

 


"Мегасистема" и "недосистема"
alogasin
Объяснение парадоксов современности, когда пьяный брокер оказывается способен обрушить мировой рынок нефти, а кучка бандитов - поставить под угрозу судоходство в Аденском заливе, усложнением связей в мировой политике и экономике, формированием "мегасистемы" уже давно стало трюизмом. И как многие трюизмы скорее дает видимость объяснения, чем на самом деле что то объясняет.
Британская колониальная империя тоже была отнюдь на самой простой системой, но в начале прошлого века попытка аборигенов пошалить на торговых путях оперативно была бы пресечена залпами канонерок по прибрежным деревням. Капиталы, контролируемые финансовыми империями Ротшильдов или Морганов, мало уступали финансовым ресурсам крупнейших современных транснациональных банков, но в позапрошлом веке трудно представить себе казус Кервеля или Перкинса.
Не сложно догадаться, почему современная Британия или США лишены возможности снести сомалийские деревни залпами корабельной артиллерии, а банки и финансовые компании наших дней вынуждены давать такую степень свободы своим брокерам. Конечно, дело в усложнении связей, но отнюдь не в формировании мегасистемы. Точнее будет говорить о формировании десятков а то и сотен самостоятельных систем, живущих по своим правилам и своей логике. Современным государствам приходится в дополнение к роли «ночного сторожа» играть роли цитадели гуманности или мультикультурного хаба, банкам приходится конкурировать не только с другими банками, но и с хедж фондами или инвестиционными компаниями. Странно было бы, если бы при этом не возникало как забавных недоразумений, так и проблем, чреватых летальным исходом.
И потому странности мира, в котором мы живем, больше заслуживает наименования «недосистемы», чем «мегасистемы». В мире слишком мало единых связей и слишком много бессистемности и неоднозначности...

P.S. Не случайно именно в конце прошлого века появляется экстравагантные концепции французских институционалистов. Идеи Тевено или Болтянски о принципиальной неоднородности поля институтов было бы сложно представить во времена Гэлбрейта или Перу. А вот в наши дни они выглядят вполне органично.

Тревоги нового века
alogasin
Сводки новостей в последние годы стали удивительно однообразны. Меняются названия стран, имена участников, число жертв или суммы убытков, но сам состав новостей почти не меняется. Очередной теракт в Ираке, очередной захват корабля сомалийскими пиратами, очередное банкротство крупного банка или компании, очередной сексуальный скандал в одной из развитых стран, очередной коррупционный скандал в одной из развивающихся стран, очередная хакерская атака на крупный корпоративный или правительственный сайт.
Неизменно и чувство тягостного недоумения, сопровождающее ознакомление с очередной новостной лентой. Нет, дело отнюдь не в обилии трупов и многомиллиардных убытках. Локальные конфликты XXI века на фоне войн в Корее или Вьетнаме, не говоря уж об обеих мировых войнах, выглядят детской возней в песочнице, да и Lehman с Enron на фоне Великой Депрессии смотрятся весьма бледно. Тягостное недоумение вызывает ничтожность причин, изменяющих судьбы мира.
Несколько тысяч негров на надувных лодках, вооружившись оружием середины прошлого века, ставят под удар один из ключевых судоходных маршрутов мира и срывают с места крейсера великих держав. Несколько десятков фанатиков без особого труда убивают тысячи человек и становятся поводом для развязывания двух войн. Несколько хакеров ставят под угрозу деятельность гигантской корпорации. Операции нечистого на руку брокера приводят к банкротству банка, обслуживающего миллионы клиентов...
Как правило, этот феномен объясняют растущей сложностью мира, углубляющимися связями между странами и отраслями, превращением мира в «мегасистему». Но это объяснение по меньшей мере неполно. Сложные системы сопровождают человечество уже не первое тысячелетие и способность ничтожных причин вызвать грандиозные последствия давно стала трюизмом. Любой мало-мальски образованный человек вспомнит и хрестоматийную брэдбериевскую бабочку и последствия того, что в кузнице не было гвоздя... Тем не менее катастрофы, вызванные ничтожной случайностью, чаще встречаются в художественной литературе, чем в учебниках истории.
Значит дело не в появлении «мегасистемы». Или, во всяком случае, не только в нем...

?

Log in